Место рождения — г. Нарьян-Мар, НАО

Поэт, прозаик, член Народного литературного объединения «Заполярье» (2002), педагог. Автор книг «Обогреть любовью» (1999), «Хрупкое счастье» (2003), «Джек» (2008), «Спираль времени» (2023). Публикуется в альманахе Народного ЛитО «Заполярье» (2004-2025), детском журнале на русском и ненецком языках «Пунушка» (2007-2022), газете «Для СВО-их» творческого сообщества «За Россию», журнале «Двина», альманахе творческого объединения «Стихия душ», детском журнале «Мурр+».

Победитель открытого конкурса по созданию гимна Заполярного района Ненецкого автономного округа (2021). Финалистка конкурса «Герой» проекта «Творческая среда «Монолит» (Москва, 2023), поэтического конкурса «Верные Родине» (Брянск, 2022). На стихи Ольги Пашун Первый Московский кадетский корпус исполняет песню «За своих». Участник региональной литературной акции «Стихоход» (2023). Член жюри региональных литературных конкурсов.

***

Вы хотели солнца? Так откуда слёзы? 
Око Бога выжжет язвы изнутри. 
Скручивает листья жар огня с берёзы, 
Чтоб живым остаться – прямо не смотри. 
Лучше – сквозь ресницы, яблоки под веки, 
Спрятаться в пещере, скрыться от лучей! 
Но не понимают люди-человеки –  
От себя не скрыться, от души своей.

***

Ноты сыплются из мешка, 
На пол валятся шелухой. 
Не хватает всего толчка, 
Чтоб звучали наперебой,
Чтоб летели, звенели в лад.
Дверь толкну и возьму совок,
Всё, что падало невпопад,
Соберёт метлой ветерок.

***

Прими надежды, горечи оставь
И просто наслаждайся каждым днём.
Вдаль посмотри, вдохни богатство трав
И пробеги под солнечным дождём. 
Возьми пожитки и своих друзей, 
Весь мир как на ладони пред тобой. 
Дорога пролегает от дверей
Словами, что написана судьбой.

***

Как хочется поговорить о том, 
Что на душе болит, к погоде ноет. 
А в окнах пасмурных дождь сплошняком,
На что-то сердится, и ветер воет. 
Как хочется не прятать, а кричать
Ночей бессонных немощное слово. 
Без дипломатии рубить сплеча, 
Наотмашь, как дрова. Пускай сурово, 
Мучительно... Как передать печаль 
Летящей паутинки в жёлтых листьях... 
Вновь отражает сломанный хрусталь 
Упавшей бабочки узор на крыльях

***

Ну вот и всё... Скребётся осень в дом, 
Скулит щенком бездомным у дверей. 
Озябший ветер скажет мне потом, 
Куда летал со стаями гусей. 
А у меня всегда открыта дверь, 
Встречаю день с распахнутой душой. 
Пусть осень обойдётся без потерь, –
Стучат ветра ко мне наперебой.

***

За ветхий занавес уйду, 
Когда пробьёт мой час. 
На пролетевшую звезду
Скользнёт слеза из глаз. 
Дней промелькнувших череда
Запутает мой след, 
И звёздной пылью навсегда
Укроет млечный плед. 
Забуду ль дружбу и вражду? 
Что ждёт меня в пути? 
За ветхий занавес уйду, 
Чтобы себя найти.

***

Я брала кусочек неба, 
Сквозь него на мир смотрела. 
Танцевала с ним нелепо, 
Наслаждаясь птичьей трелью. 
Травы я брала в охапку, 
Из цветов венки сплетала 
Или, взяв у мамы шляпку,
Рядом с речкой рисовала. 
Воду черпала ладошкой, 
В воздух радостно кидала, 
Даже, было понарошку, 
В речке я себя поймала! 
Сочиняла мелодрамы, 
Когда мы садились кушать... 
Жаль, давно нет рядом мамы, 
Некому меня послушать.

***

Интересно, куда ты денешься, 
Когда ветер сметёт листву. 
Ты останешься? Не изменишься, 
Когда вслед за собой позову? 
Полный мрак или свет рассеянный, 
Воздух терпкий и трель соловья... 
Что оставишь в миру затерянном,
Воспаленная совесть моя!

***

Всё сливается в песни вечности,
Упакованной в звон стекла. 
И летим мы по бесконечности, 
Лёгкий штрих в уголке холста. 
Разбиваемся речкой быстрою, 
Рвём макушками небеса. 
И за истиной, где-то скрытою, 
Снова подняты паруса. 
На холстах твоих счёт годинами, 
Я запутаю в них ветра... 
Нарисуй мне горы с вершинами 
И крепи к спине два крыла! 
Запах трав шальной разливается,
И подсолнух взойдёт с утра.
В бесконечности умудряются
Удержать меня два крыла.

***

Что останется после меня? 
Дети, стопка написанных книг, 
Фотографии и родня. 
Промелькнувшая жизнь, как миг. 
Ног моих невесомый след
В ароматах тундровых мхов. 
В закоулках уставших лет
Лёгкий отзвук моих стихов.

***

Дыши моими стихами, 
Насыти строчками вены, –
Умоются пусть слезами
Лица иссохшие стены. 
Утихнет в сердце тревога, 
Замолкнут звуки набата. 
Стихи помчат по дорогам
Навстречу к нашим солдатам!

***
Тишина. Светит солнце.
Ноги гладятся морем.
Почему с незнакомцем
Говорят? Может вскоре

Разведут их дороги.
И полно аллегорий
Вырастает в итоге.
А лишь горюшком-горем

Кто-то делится тайно.
Не предашь оговоркой,
Что услышал случайно.
Безмятежной вечёркой

Голос тих незнакомцев.
Позабудется вечер,
Черноморское солнце.
Улетает вдаль кречет.
Я вздыхаю…
Мечтаю...

***
Пройдут года, и времена изменятся,
И я уйду в загадочную даль.
Девчонки замуж выйдут,
Внуки – женятся,
Вновь времени закрутится спираль.
И будет нежность грустная подкатывать,
И греть воспоминаньями, как встарь,
Внучата фотографии рассматривать
Начнут, тихонько зазвучит рояль.
Пройдут года, победы наши вспомнятся,
Застынут отражения зеркал.
Плечом к плечу за вас всё предки молятся –
Кто воевал, кто строил и мечтал.

Поминальный ветер

Жёлтый лист с облезлой позолотой,
Холмики могильные листвы.
И жалея, вроде с неохотой,
Ветер треплет поздние цветы.
Лето лёгким облаком уплыло,
Дождь без перерыва моросит.
Грустно, что тепла нам не хватило,
Горько, друг мой летом был убит.
Чёрный сад , омытый непогодой,
Журавлинный крик вдали застыл.
Лист озябший с лёгкой позолотой
За последней птицей в небо взмыл.

***

Каждый судит по себе
Ношу на плечах другого -
Горсткой хвороста в избе
Иль вязанкою тяжёлой.
Каждый на себя берёт
То, что донести он сможет.
Тает, тает в речке лёд,
И ветра скользят по коже.

***

Провожаем мальчишек и мужей провожаем, 
Вытираем платками слёзы молча с лица. 
Не рыдаем, не воем, лишь вернуться желаем, 
Долг солдатский исполнить с честью им до конца. 
Так же предки когда-то у порога прощались. 
Кто-то брал с собой крестик, кто святых образа.
Проводив по дороге, жёны ждать обещали, 
На вокзалах, обнявшись, вытирали глаза. 
Провожаем мальчишек и мужей провожаем, 
Вытираем платочком слёзы горькие с глаз. 
Не рыдаем, не воем, лишь вернуться я желаем... 
И идут эшелоны, выполняя приказ.

***

Стихи из меня рвутся, 
Из горла летят, из сердца. 
Потоком бурлят, несутся, 
Секунды сменяют терции. 
Свистят тормозами спешно
И к небу опять взлетают. 
Позвольте мене, грешной, 
Тихонько пройти по краю! 
Позвольте живой остаться
В стране непонятных линий... 
Уже начинает смеркаться
И в воздухе сладость лилий...

***

Цветут на холсте ромашки,
И маков кругом раздолье,
Бывает − и на рубашке,
Бывает − и в чистом поле.
Во Фландрии маков краска −
У нас васильки, ромашки.
Из крови рождались павших
В Донецке или Луганске.
Снарядами, а не шашкой,
Как раньше, сражаются люди.
Глядят на меня ромашки
С пронзительного этюда.

***

Вода чистая да холодная
Зубы ломит, лишь прикоснёшься к ней.
Богородица, наша матушка,
В ноги кланяюсь, сохрани мужей.
Сохрани сынов, Матерь Божия,
Помолись за нас, Благодатная.
Я стою внизу, у подножия, 
И прошу послать силу ратную. 
Пусть подаст Господь полк невидимый, 
Чтобы крыльями защитить могли,
Когда бой настанет решительный.
Низко кланяюсь до святой земли.

***

О Белгороде я почти не знала, 
Ну так, – туда уехал кто-то жить. 
Ещё девчонка наша поступала
В училище, чтоб музыке служить. 
Сегодня нету города мне ближе
Из всех российских наших городов.
И в час, когда случается затишье, 
Солдатам каждый здесь помочь готов. 
Настанет мир, мы встретимся однажды, 
Обнимемся, как лучшая родня! 
И будем плакать, слыша канонаду, 
И вспоминать про линию огня!

***

Жёлтый лист с янтарной позолотой, 
Холмики багряные листвы. 
И жалея, вроде с неохотой, 
Ветер треплет поздние цветы. 
Лето лёгким облаком уплыло,
Дождь без перерыва моросит. 
Грустно, что тепла нам не хватило, 
Горько, друг мой летом был убит. 
Чёрный сад, омытый непогодой, 
Журавлиный крик вдали застыл. 
Лист озябший с лёгкой позолотой
За последней птицей в небо взмыл.

***

Осторожно иду в новый год,
Воздух трогаю и ощущаю:
Расцветёт через миг небосвод,
Расцветёт, чтоб в секунды растаять.
Улыбнётся ли кот за углом
Или кубарем заяц прокатит?
Я иду в новый год напролом,
Ветер ласково волосы гладит!
Я отброшу все страхи долой!
С нами Бог и небесные силы.
Жду, когда сын вернётся домой,
Жду с победой, сынуля мой милый!

***

Родина – точка на карте огромной.
Родина там, где тебя долго помнят.
Там, где просторы от гор до морей,
Где на войну провожают мужей.
Родина – это берёзки да ели,
Родина помнит, как пули свистели.
Родина – это тундровый простор
Или в морошке зелёный угор.
Предков слова наизусть заучите,
Чтоб не случилось, вы Родину чтите!

У каждого правда своя

Баба Агафья жила отшельником. И дом на краю деревни, и характер замкнутый.

– Ходит, как кол проглотила, ишь гордая, обчество избегает! – шипели вслед ей бабки, – в городе-то не уработалась.

Только ещё не плевались.

Третьеклассница Светланка удивлялась сердитости бабок. Они, бывало, кучковались у магазина, обсуждая очередную жертву, но без злости. Скорее по привычке да доброте душевной, желая наставить на путь истинный. А тут…

– Баб Маня, – спросила она однажды после школы соседку, сидящую на лавочке возле дома, – а почему вы бабу Агафью не любите?

Пожилая женщина, растерянно поглядев под ноги, поставила клюку к дому. Казалось, палка подпёрла старые стены, не давая им рассыпаться. Баба Маня поправила клетчатый платок, зачем-то потрогала пуговицу на бархатной тужурке. Переступив ногами, несмотря на теплую погоду покоящимися в валенках с галошами, проворчала:

– Ты иди-иди, давай уроки делай, не суй свой нос, куда не след.

– Да я уже сделала на продлёнке. Просто вы так сердитесь, когда говорите о ней.

Старуха встрепенулась:

– Ведьма она, смотри, никакие годы её не берут. Нас согнуло в три погибели, носом землю пашем, а она как лебедь белая плывёт. Припёрлась с города на старости лет. Мёдом ей что ли намазано. Мы здесь на ферме да на путине жилы тянули, детей поднимали, надрывались, а у неё ни мужа, ни детей. Не жизнь, а разлюли малина, – от нахлынувшей волны зависти закашлялась и вдруг замолчала, прикрыв маленькой, ссохшейся, в коричневых пятнах ладошкой рот. Словно пыталась затолкнуть уже произнесённые слова обратно.

Светлана, проследив за взглядом притихшей старухи, увидела бабу Агафью, идущую по центральной улице к сельсовету. А там суета, к празднику готовятся, ко дню Победы. А как же, великий праздник и встретить надо достойно. Война, она всех задела, хоть краешком. Вот только ветеранов в деревне почти не осталось, чтоб в президиуме сидеть. Ну, ничего, труженики тыла выручат. Не до Агафьи. Постояла, потопталась и пошла прочь. Сумочку только хозяйственную оставила на табуретке. Уже на выходе кто-то окликнул, махнула рукой.

Дома помолилась перед иконкой закопчённой, уже и лика не видно, от бабушки осталась. После чая с баранкой прилегла отдохнуть. Могла бы она рассказать девчушке, которая с Марьей разговаривала, почему не любят её на деревне, да зачем? Прошла боль, от которой слёзы ручьями текли. А так, что ворошить прошлое… у каждого своя правда.

В 44 призвали Агафью в армию, прошла курсы медицинские и под весну оказалась на третьем Прибалтийском фронте. До лета шла подготовка к наступлению. Вот тут-то и накрыло её самой настоящей большой любовью.

Разведчики – люди отчаянные, ничего не боятся. Однако Михей месяц вокруг девушки кренделя выделывал. Вернётся с поиска и к медсанбату.

Потом расстаться не могли, всё говорили, говорили. А о чём, и не вспомнить. Но так хорошо, тепло было.

Убили Михея летом, при наступлении. Дружка его, Петра, ранили тяжело, жив ли? Аннушка, с которой девушка сдружилась, вытащила его. Только себя не сберегла, погибла. А как сберечь, когда ад кромешный. Плакать не плакала, сил не было, успевай раненым помогать. Сердце каменным стало от слёз застывших. Потом сама в госпиталь попала. Мина разорвавшаяся рядом тело осколками нашпиговала, не думала в живых остаться.

А родная деревня встретила неласково. Она каждого обнять хотела, войне конец! Живы! Победа! Радоваться бы, ан нет…

В медпункт к ней мужики повадились, то спиртика канючат на опохмелку, мол, душа горит, то на кашель жалуются, лекарство просят. Только видит она, другой интерес у них, надумано всё. Разговаривала жестко. А тут принесла нелёгкая Саньку килатого, которого так и звали Санька-кила. Его и в армию по немощи не взяли. Агафья на такого и в голодный год не взглянула бы. Следом за ним жёнка его забежала и ну голосить:

– Разлучница, отца у детей увести хочешь! – и «та-та-та», как автоматная очередь.

Бабы подтянулись, поклёвывают:

– Знаем, чем там на фронте занимались…

– Мужиков, хоть ложкой ешь …

– Сёдни жив, завтра нет, чего теряться…– раздавалось с разных концов толпы, собравшейся у крыльца.

Агафья собрала нехитрые пожитки и, не смотря на уговоры матери, уехала в город. Там в заводской медсанчасти всю жизнь и проработала. Семьи не создала. Говорила себе: «Кому пустая баба нужна, которая и дитя родить не сможет». Врач в госпитале честно сказал. Да и подойдёт какой мужик, а она Михея рядом видит, ничего поделать не может.

Домой только на похороны приезжала. Сначала маму проводила, а затем и сестра, которая занедужила, простыв на путине, ушла следом. Отец ещё до войны утоп на рыбалке. Вот и осталась Агафья одна-одинёшенька. Что ей в городской квартире делать? Из угла в угол шастать?

Поехала в деревню, в дом родительский. Доски с окон сняла, намыла всё. С сельсовета заходили, спрашивали, будет ли дрова заказывать на зиму. Она в ответ – нет, не надо, до зимы не доживу, так что зря не волнуйтесь. Помирать приехала. Не поверили, хоть и старая, но крепкая.

А её уже ничего не держало на земле. Михей нынче приснился, стоит на другом берегу реки, улыбается, рукой машет. Значит срок подошёл. Медали в сельсовет отнесла, может для музея сгодятся.

Светланка вечером к соседке забежала:

– Баб Мань, нам для музея надо воспоминания записать у ветеранов, подскажите, с кем поговорить?

– Дак и не осталось, поди-ко, ветеранов-то, может Иван Фёдорыч, старый хрыч, дак он в больнице. Ишшо Савелий был да сплыл, дети в столицу забрали… а ты сходи к Агафье, может, расскажет что.

– А разве она воевала? Я и не знала, – глаза девчушки от удивления распахнулись.

Баба Маня вздохнула:

– Воевала, только разговоришь ли её, молчунью?

– Баба Маша, а пойдём вместе, я стесняюсь одна.

Старушка для вида поворчала, но потихоньку оделась и, взяв клюку, отправилась вслед за тараторившей Светланой.

У дома Агафьи столкнулись с председателем.

– Что ж никто не подсказал, что Агафья Тихоновна воевала? Я ведь и знать не знал.

«Откуда тебе знать-то, милый, после войны родился, её уже здеся не было», – подумала Марья, но промолчала. Чувствовала она какую-то вину, держащую её как собаку на поводке в напряжении.

– А мы смотрим, сумка Агафьина лежит, а в ней шкатулка. Открыли, там медали и документы. Вот я и побежал на праздник пригласить, как почётную гостью, – закончил председатель с уважением в голосе.

Лопата, прислонённая к дому, не перегораживала вход, значит дома хозяйка. В сенях отряхнули ноги голиком и, постучав, зашли.

– Агафья, добрый вечер, мы к тебе по делу, – баба Маша потопталась у входа и пошла через кухню, – спишь что ли?

Председатель и девчушка нерешительно тронулись за ней.

На кровати лежала Агафья в нарядной косынке, в платье, ни разу не одёванном. Туфли сиротливо прижались к ножке кровати. В руках, сложенных на груди, кружевной платочек. Гостей поразила счастливая улыбка, застывшая на лице хозяйки.

– Умерла что ли, царство ей небесное, – баба Маня неуклюже перекрестилась.

Хоронили Агафью всем миром, хорошо хоронили. Был торжественный караул, пальнули в небо, распугав воробьёв на ветках берёз. Бабки перешёптывались:

– Вот и пришёл её день Победы.

– Да, чуть-чуть не дотянула…

– Когда мыли её, касаточку, на теле живого места не было, всё в шрамах…

– И ведь не жаловалась никогда….

– Гордая была, – вытирая слёзы подытожила баба Маня.

Смерть примирила всех, делить было нечего. У каждого своя правда.

Место рождения — Большеземельская тундра, НАО

Прозаик, переводчик, член Союза переводчиков России (2018), Совета по переводческой деятельности с использованием национальных языков РФ (2020), Народного литературного объединения «Заполярье» (2019). Одна из авторов и редакторов детского журнала на ненецком и русском языках «Пунушка», редактор ненецкого языка альманаха «Заполярье» (2011-2024), других изданий Этнокультурного центра НАО.

Автор этнографических очерков, художественных рассказов и зарисовок о тундровой жизни. Составитель материалов для Антологии современной литературы народов России в томах поэзии, прозы, драматургии, пословиц и поговорок, национальной литературы финно-угорских и самодийских народов. Автор-составитель сборника материалов комплексной экспедиции к канинским ненцам «Тропами предков» (2016), автор детской книги «Тундровые радости Маймы» (2020), сценария документального фильма «Ямб то' ню»» («Дети Долгого озера», 2022).

Отмечена благодарственным письмом Департамента национальной политики г. Москва за творческий вклад в развитие межэтнической журналистики в РФ (2017), Благодарностью Президента РФ за заслуги в развитии отечественной культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность (2020), дипломом за вклад в развитие национальной литературы (Москва, 2020), Благодарностью Министра культуры Российской Федерации за большой вклад в развитие культуры и многолетнюю плодотворную работу (2025).

Фрагмент из книги «Тундровые радости Маймы»

В мае с тёплыми лучами солнца в тундре появились первые проталинки. Земля стала похожа на шкуру пятнистого оленя. На проталинках прыгают повеселевшие пунушки. Пьянящий аромат исходит от проснувшейся земли, пахнет оттаявшей прошлогодней брусникой и душистым ягелем. Почти в каждом чуме появились кормяшки. Отец Маймы тоже привёз из стада важенку с оленёнком. Оленёнок, к радости Маймы, оказался девочкой. Она ещё совсем мала и на тоненьких ножках ходит немного неуклюже, как на палочках. Её беленькая шёрстка как пух. Кажется, дунет ветерок и улетит она в небо, словно облачко. Поэтому Майма решила назвать её Тирко, в переводе с ненецкого — облачко.

Место рождения — д. Комаровская Архангельской области

Поэт, прозаик, член Народного литературного объединения «Заполярье» (2012). Автор книг «Заблестит стекло речной долины» (2012), «Суровый Север — колыбель моя» (2023).

Публикации в литературной раскраске «Страна Вообразилия» (г. Калининград), альманахах «Серебряная строка» Московской областной организации Союза писателей России, «Родина» Русского литературного центра, российского творческого Союза работников культуры, Народного ЛитО «Заполярье» (2009-2025), сборниках финалистов Всероссийского литературного конкурса «Литкон» и «Питер» (2023), «Кладовая солнца» (4 том), «Родина» и «Против шерсти» Русского литературного центра и Российского творческого союза работников культуры Московского отделения, газетах «Нарьяна вындер».

Международной академией русской словесности Лидии Евгеньевне присвоена медаль имени Л. Н. Толстого «За воспитание, просвещение и наставничество» (2023). Награждена Дипломом номинанта на премию и памятную медаль к диплому «Премия Есенина» получила от Издательского дома «ИздатНик» (2025), Специальным призом за лучшее произведение на тему оленно-транспортных батальонов в годы Великой Отечественной войны в IV Открытого регионального конкурса «Литературный Регион 83» (2025), Дипломом III степени в номинации «Поэзия»IV сезона Всероссийского литературного конкурса «ЛИТКОН» (2025).

Участник региональной литературной акции «Стихоход» (2023). Победитель и призёр региональных и всероссийских литературных конкурсов. В 2025 году вошла в ТОП-100 авторов по версии Русского литературного центра.

Слово 

В сердце моём зарождается слово.
С уст воспалённых сорваться готово,
Птицей свободной летать над землёй,
Быть мне в пути путеводной звездой.

Слово бывает сильней грозной стали,
Слово моё пусть сольётся с устами.
Буду встречать с ним земные рассветы,
Словом – туманы ловить в сумрак лета.

Я выстилаю слова синей вязью,
Чтоб не покрылись они чёрной грязью.
В тексты я их словно банты вплетаю,
Толстой косой их кручу, завиваю.

И распускаю седым водопадом,
Чтобы со мною всегда были рядом.
Птицы его разнесут звонкой трелью,
Дождик прольёт моё слово капелью.

В сердце моём зарождается слово
Вместе с дыханием – снова и снова.
Слово своё никогда не нарушу,
Я им питаю и сердце, и душу.

Перед дождём

Тёмные тучи опять захватили полнеба,
Медленно движутся плотной широкой стеной,
И над домами клубами повисли корветы,
Скоро прольются обильной дождливой волной.
Бродят, летают, парят надо мною по небу,
Словно пираты на быстрых своих кораблях
Тучи, что облаком были, а стали корветом
Вновь бороздят уж воздушный теперь океан.
Я наблюдаю, как медленно движутся тучи,
Словно тяжёлый в их трюмах находится груз,
Ветер гуляет вокруг в океане воздушном,
Воет и свищет, поёт одинокий свой блюз.

***

Спасибо, солдат!
За рассвет и закат,
За высокое небо,
За защиту границ,
За здоровье, за птиц
И за мир, где б он ни был!
Спасибо, солдат!
Ты стоишь на посту
В любую погоду:
И в дождь, и в мороз,
Верно служишь стране, –
Простому народу.
Спасибо, солдат!

Поклонимся отважному солдату

Стоит солдат в веках окаменевший
И смотрит вдаль на Родину свою,
Как в сорок первом, полон он надежды,
И вновь стоит в солдатском он строю.

Идут к нему с букетами потомки
И вспоминают страшную войну,
А он стоит на пьедестале кромки,
Солдат, что защитил свою страну.

Он воплотил в себе все чаянья народа
И славу вечную, добытую в бою,
Простой солдат, армейская пехота,
Он воевал за Родину свою.

Поклонимся отважному солдату,
Цветы к подножию тихонько положив,
Запомним мы святую эту дату,
Потомков памятью навечно сохранив.

Штормовой ветер

Из ниоткуда в никуда
Он мчится напролом,
Срывает листья без труда,
Свистит в дверной проём.
И громко воет, бьёт волной
Он у подножья скал,
И словно звонкою струной
Он заглушает шквал.
Стоят в затонах корабли,
Когда бушует шторм,
И ждут погоды рыбаки,
Не покидают дом.
Но буря стихнет, и тогда
Помчится он опять
Среди деревьев отдохнуть
И жёлтый лист сорвать.

Схватка 

По широкому простору, по седой от снега тундре
Продвигается неспешно стадо важенок, быков.
Гонит голод по морозу, по следам оленьим в ворге*
Серых хищников свирепых, стаю северных волков.

И ведёт быков по тундре ясавэй** – пастух умелый,
Направляет своё стадо он по ягельным местам.
И волков ведёт свирепых по следам тропой оленьей,
Их вожак здоровый, сильный, на охоту по кустам.

Где ж их встретятся дороги на широкой белой тундре,
Где схлестнутся океаны жизни, смерти и судьбы?
Ясавэй судьбу решает, и вожак дорогу знает,
Помогают им морозы, что скрепили речек льды.

Ночь – помощница для серых, не даёт спать ясавэю,
День – помощник ясавэя, открывает весь обзор.
Да и верные собаки радостью, надеждой греют,
Охраняют вместе стадо, чтобы не пробрался «вор».

Что-то грозное повисло и над стадом, и над стаей,
Злой вожак добычу чует, выжидает ясавэй.
Туча грозная закрыла и луну, волков, оленей,
Карабин достал охотник, крикнул громко: «Ңэй! Хэй-Хэй!»

И послушные собаки поднимаются на кручу,
На упряжке объезжает стадо мудрый ясавэй,
Напряглись, стоят и волки, выжидают редкий случай,
Чтоб напасть и разгуляться средь оленей, без людей.

Тень метнулась резко к стаду, а за ней ещё другая,
Из-за тучи выплывает серп луны над головой.
И запели песню волки, стаю к пиру приглашая,
И направил к ним упряжку, на охоту, ездовой.

Мчится быстрая упряжка, тени серые мелькают,
И быки бегут по кругу, оставляя на снегу
Туши тёплые оленей, что в сугробах застывают,
Отражаются в зеницах…, волк стоит на берегу.

Утром поле боя снова всем напомнило о битве:
Стая словно растворилась по заснеженным кустам,
На снегу краснели «маки», от пролившейся здесь крови,
И пастух, охотник славный, карабин в руках держал.

Семь волков лежало рядом, чуть присыпанные снегом,
И олени разбежались, после жаркой схватки той,
И хозяйские собаки здесь зализывали раны,
Да сидел пастух усталый, с непокрытой головой.
____________
*Ворга – тундровый путь, по которому едут оленеводы со стадами.
**Ясавэй – в переводе с ненецкого языка – проводник, знающий местность, находящийся впереди оленного обоза тундровик.

Малая родина

Мне родина малая снится,
И старенький домик родной,
Где трелью заливистой птицы
Меня приглашают домой.

Живя на широких просторах
Российской долины, в лесах,
Я видела окна в узорах,
Поля и деревни в снегах.

И русскую печь в каждом доме,
Журавль над колодцем, с ведром,
И баньку с печною трубою,
И старенький рубленый дом.

Там есть родники ключевые
С прозрачною вкусной водой,
Места, где луга заливные
С густою душистой травой.

Гусыни на плёсах пасутся
На зорьке у самой реки,
И дети меж ними резвятся,
На склонах сидят старики.

В кустах ивняка ходят козы,
Пастух – паренёк молодой,
Босой – топчет утречком росы,
Сбивая с травы их ногой.

Живая картина из детства
Навеки осталась со мной,
И нет никакого здесь средства
Стереть иль забыть образ мой.

***

Я шла по дороге широкой,
Песчано-гравийной и ровной.
И ветер играл в волосах.
Я слушала птиц голоса.
И мысли текли струйкой тонкой:
Я слышала голос свой звонкий,
Сияли от счастья глаза,
Хотелось тебе рассказать:
О пыльной широкой дороге,
О девочке той – недотроге,
Пшеничной девичьей косе,
Об утренней ранней росе.
О том, как тебя повстречала,
О чём по ночам я мечтала
И слёзы в подушку лила,
Какою наивной была.
И жмурясь под солнечным светом,
Я спорила с северным ветром.
Счастливая шла я домой.
Кружились стрижи надо мной.

***

На рассвете весеннего дня
Встаёт солнце над сопками белыми,
Спит ещё под снегами земля,
Не журчит ручейками весенними.
Ещё ветер лютует в снегах,
Заметая дорожки и впадины,
Иней пухом лежит на кустах,
Не видны ещё в тундре проталины.
Но уже радость в сердце живёт,
Всё застыло в немом ожидании,
И зима отступает, встаёт
По-весеннему солнышко раннее.

Место рождения — г. Нарьян-Мар, НАО

Прозаик, поэт-песенник, член Народного литературного объединения «Заполярье» (2006) и Российского союза писателей (2014), инженер по технической диагностике. Дельта-планерист, яхтсмен, рыбак и охотник.

Автор книг «Оазис» (2006), «Над тундрой» (2007), «Остров надежды» (2010), «Откровения души» (2019). Публикации стихов и прозы в альманахах Народного ЛитО «Заполярье» (2006-2025), сборниках «Ты в меня поверь» (2006) и «Здесь добром земля согрета» (2008), специальном выпуске журнала «Аврора» (2013), сборниках РСП «Писатель года» и «Поэт года». Номинант Всероссийского сетевого литературного конкурса «Георгиевская лента» (2019-2020), национальной литературной премии «Поэт года» (2023).

Награждён медалями Российского Союза писателей «Георгиевская лента 250 лет» (2020), «Просветители Кирилл и Мефодий» (2023), «Михаил Лермонтов 210 лет» (2024). Участник региональной литературной акции «Стихоход» (2023), член жюри многочисленных литературных конкурсов.

Летний сезон

В разгаре лето, лодки на реке.
Под солнцем тучи с запада плывут.
Портальный кран колдует вдалеке,
Стрелой рисуя в воздухе маршрут.

Идёт разгрузка – уголь для села;
Стальной журавль шестой этаж плетёт.
В эфире звон – звонят колокола,
Их чистый звук над городом плывёт.

По городу летит крутой кортеж,
Свидетели любви мосты считают.
Их только три похожих на манеж,
Где выкуп за невесту предлагают.

Цветёт природа, в небе птичий гам.
Торопит жизнь полярный ветер лета.
Год жизни в тундре равен двум годам,
Прошедшим на земле, где больше света.

И хочется, чтоб летняя пора
Не покидала наш бескрайний Север,
Где людям нужен даже у костра
Приятный, как и тундре, тёплый ветер.

Старт

Дует ветер, свист в ушах,
Я стою на крутом берегу,
Дельтаплан я держу в руках,
На «колдун»* смотрю и смотрю.
Ну а дальше набор высоты
После двух шагов разбега.
Сверху видно даже мосты,
Не хватает только Олега.

Он бы точно нашёл поток
И в спирали поднялся к туче,
Даже если бы дул восток,
Это было бы вовсе круче.
За рекою дышат поля,
Не доходят потоки до нас,
Видно скорость моя мала,
Да и старт был не в лучший час.

И летаю я не один,
Всё пытаюсь подняться вверх,
Словно в небе гусиный клин
Собирает в стаю всех.
Только было б немного теплей,
Или ветер сильнее стал,
Вот тогда молодых гусей
Я бы крыльями разгонял.

А сейчас для души полёт.
Надломилось что-то во мне,
Не вхожу в крутой разворот,
Видно, силы уже не те.
________________
*Колдун — указатель направления ветра.

Полёт души

Который день под дождь и снег
Холодный ветер пену гонит,
Душе такое не подходит,
Ей подавай тепло навек,

Чтоб можно было ввысь летать,
И закружиться с облаками,
Да так, чтоб каждый, кто был с нами,
«О! Это счастье!» – мог сказать.

Чтоб все, кто встали на маршрут
В погоне за погодой дивной,
Чтоб верили в борьбе спортивной
В своё крыло и парашют.

И нарезая виражи
В туманной дымке над полями,
Душа моя летает с вами,
Дождём смывая миражи.

Твой полет

Я помню первые полеты,
Твою подвеску и крыло,
Как с креном получались взлёты
И на посадке не везло.

Сверкали рядом чьи-то канты,
Падений много, суеты.
Но сделав кувырок, клеванты
Тянула, упираясь, ты.

Ложилось в бок крыло гармошкой,
Снег с ветром щёки целовал,
Смеялась ты, и смех твой громкий
Мне веру в крылья придавал.

Бой

Над нами небо громыхало:
И не гроза была, а бой!
Патронов оставалось мало,
Но я, боец, еще живой!

Серега – друг, в руке – граната,
В зубах – кольцо, висит чека!
Я крикнул: «Жить, братан, нам надо!
Ты посмотри на облака.

Ты посмотри, какое небо!
Нас скоро вытащат с тобой.
Земля щедра не только хлебом –
Она богатая душой.

Здесь дед мой немцев гнал на запад,
Здесь чисто русская земля.
И от нацистов все очистить
Нам дан приказ от февраля».

Он ранен был, но улыбался,
Смотрел в глаза как на отца!
А в это время прорывался
Спецназ, чтобы спасти бойца.

В окопы падали снаряды -
Входила смерть в земную щель.
И беспилотников заряды
Ложились сверху часто в цель.

Пить не просил, сжимал он губы,
Сочилась кровь сквозь бинт и жгут.
Его несли, а он сквозь зубы
Шептал: «Освободим Бахмут».

В день Победы в Великой Отечественной войне

Вчера отец мне рассказал про бой,
Как шли в атаку, ярость не скрывали
Под минометный перекрестный вой,
Они в окопах немцев добивали.

И было чувство близости конца,
Вот-вот война закончится в Берлине,
И был салют, но раны у отца
Болят, как в 45-ом, и поныне.

Победу отмечали всей страной,
На лицах счастье горе затмевало,
Не каждый возвратился в дом герой,
Двенадцать миллионов не хватало.

И это только тех, кто воевал,
А кто в тылу, их вдвое больше было,
«Нам повезло», - отец мне прошептал, -
«А брату нет, его огнем накрыло».

Потом опять на фронт, но трудовой,
За пятерых работал, не сгибаясь,
И праздник отмечали боевой,
И слезы утирали, не стесняясь.

И вспомнив даты Вечного огня
У монумента землякам-героям,
С груди отца смотрел и на меня
Такой же орден, опаленный боем.